проза жизни

scroll down

проза жизни

scroll down

До лучших времен

record

Готовясь к переезду на новую квартиру, я разбирал содержимое шкафа, долгое время хранившего разного рода архивные материалы в папках. Среди прочего хлама, нетронутыми оказались и мои детские дневники – три ученических тетради в клетку, с надписью «Совершенно секретно». Удивительно, что они сохранились, пролежав в старом шкафу столько лет.

Я начал читать и сразу оказался в Киеве, в конце 60-х. Давно это было. А кажется, будто еще вчера мы ходили с бабушкой на Сенной рынок, по улице Рейтарской, потом сворачивали на Большую Подвальную, в столовую (сейчас это пирожковая на улице Ярославов Вал). Там она покупала мне компот в граненом стакане за пять копеек и мы шли дальше. Компот был обязательной частью нашей программы. Летом его варили из свежей клубники, и мне казалось, что вкуснее этого ничего нет и быть не может. Ну разве что – финики.

Настроение заметно поднималось и я радостно шагал на базар, примеряясь к бабушкиным шагам и читая вслух все вывески, которые попадали в поле зрения:  «Овочі – Фрукти», «Їдальня», «Цирк»,  «Олег Попов»…  Афиша с лицом известного клоуна в клетчатой кепке была расклеена на стене в восьми экземплярах, и я читал все восемь раз подряд:  «Олег Попов, Олег Попов, Олег Попов…».  Бабушке почему-то совсем не мешала моя озвучка под названием «Что вижу, то пою». Она шла довольно быстро на своих каблуках, держала крепко мою руку в своей и думала о чем-то своем. Мне вообще с ней было всегда легко и просто. Сейчас я думаю, что она была для меня ангелом-хранителем, крылья которого не видимы, но присутствие очень хорошо чувствуешь.

Сейчас я уже не смогу так радоваться обычному столовскому компоту, спускам на санках с Владимирской горки, праздничным салютам и надувным шарам, новому велосипеду или конькам, белым шарикам мороженого в летнем кафе на террасе возле метро «Университет», утопающей в зелени Ботанического сада. Но то чувство абсолютного счастья, которое в детстве появлялось внезапно, как свежий ветер, осталось в памяти, записалось в ней навсегда.

Если бы не эти дневники, я вряд ли стал бы вспоминать годы моего детства так подробно. Кое-где в них была записана дата на полях, и я сохранил все, как есть, в хронологическом порядке. Чтобы придать истории законченный вид я дописал ее в самом начале так, как будто мне опять девять лет, живы и здоровы мои близкие, а мама – еще совсем молодая и очень красивая.

***

В детстве у меня был неправильный прикус. Не могу сказать, чтобы мне это как-то мешало жить. Все было нормально до тех пор, пока бабушка не обратила внимание. Если бы не она, с ее высоким эстетическим вкусом и упорством, все могло сложиться совсем иначе.

Красота для бабушки Розалии была всегда на первом месте, во всем. Если ей, например, предложить на выбор два пирога, и сказать, что красивый на вид не такой вкусный, как второй, она все равно выберет красивый, и для нее это будет правильный выбор. Такая вот у меня бабушка.

«В человеке все должно быть прекрасно»! – эту фразу она часто повторяла, когда я был маленький. Тогда я еще не знал, что слова эти придумала не она, а известный писатель – Антон Чехов. А ее собственное продолжение звучало так:

В человеке все должно быть прекрасно, и для этого нужно еще как следует потрудиться.

– У тебя неправильный прикус, он все портит! – сказала она, – поэтому мы завтра пойдем к ортодонту!

Так начинались наши походы за красотой, и я еще не подозревал, что длиться они будут долго – почти до самого окончания школы,  что к ортодонту добавятся специалист по выравниванию позвоночника, инструктор по лечебной физкультуре для сколиозников а также ортопед, исправляющий дефекты стоп.

Это все меня ожидало в будущем, но тогда, в свои девять лет, я воспринял свой первый визит к врачу, как прогулку вместо продленки и радостно поспешил навстречу новому и неизвестному, почти вприпрыжку.

Кабинет врача напоминал мини-музей. В шкафу за стеклом лежали горками чьи то челюсти белого цвета с записочками. Их было много. Освещение в кабинете было тоже, как в музее.

Ортодонт пригласила в кресло и обмотала вокруг шеи белую пеленку. Я улыбался, потому что в это время представил, что сижу в космическом корабле, в кресле пилота, а пеленка вокруг шеи – часть моего скафандра.

– Ану ка открой нам пошире рот! – скомандовала врач и безцеремонно залезла в него всей своей пятерней в резиновой перчатке. Затем она почему-то стала проверять на крепость мои клыки, отчего я съежился, вжавшись в кресло, и кажется, даже перестал дышать.

– Так, понятненько! Полгодика походишь к нам? Я вижу ты мальчик терпеливый! Бабушка тебя приведет ко мне ровно через неделю, – сказала она уже глядя куда-то в сторону.

– Вы думаете это займет целых полгода? – поинтересовалась бабушка.

– Ну, возможно, даже больше. Посмотрим. В нашей поликлинике я, между прочим, – единственный профильный специалист. Все мои сокурсники – отличники уехали по распределению и довольно далеко, а я хоть и училась на тройки, осталась здесь, в Киеве. Так что вам повезло.

Обстановка уже не казалась музейной. Теперь я сидел в обычном зубоврачебном кабинете, в самой обычной поликлинике и по делу, которое, как оказалось, может еще и затянуться надолго. К тому же врач-троечница и не думала выключать свет, который все это время сверлил глаза, делая мое пребывание в кресле невыносимым. Мне захотелось поскорее уйти, а разговор о специалистах никак не заканчивался.

– Бабушка! Классный руководитель попросила завтра принести 3 рубля! – отчеканил я довольно громко, как будто вспомнив о важном. – Рубль на молоко, рубль за ритмику и рубль на нужды класса!

– Миша, мы все заплатили! Ты что-то путаешь! Ну хорошо! Мы уже пойдем! – Извините нас, доктор! – И бабушка приветливо заулыбалась на прощанье.

***

По дороге домой, я сказал бабушке, что больше не хочу ровнять зубы.

– Ты не хочешь быть красивым мальчиком, а хочешь отпугивать людей своей улыбкой! Так? Я правильно тебя поняла? Будь терпеливым Мишель. Красота просто так не дается человеку – красота требует жертв! Ты когда-нибудь слышал такое выражение?

Бабушка умела убеждать – не только силой своего голоса, но и аргументами в виде цитат, афоризмов и высказываний известных личностей. В создавшейся ситуации было понятно одно – она не отступит от своей идеи исправить все, что по ее мнению выглядит некрасиво. Пришлось согласиться, тем более, что я еще не знал какие испытания ждут впереди.

***

МОИ ДНЕВНИКИ

Сентябрь 1969.

Ни бабушке, ни тем более родителям я больше не говорил о том, как отношусь ко всей этой затее с ортодонтом. Они меня не слышат, ну и пусть это будет на их совести. Теперь я буду записывать все свои мысли и переживания в тетрадь. Если они потом, когда-нибудь, прочитают – поймут, как мне было тяжело.

***

Возможно, я – будущий писатель, потому что писать мне нравится. Многие известные писатели начинали с дневника, или коротеньких зарисовок, а потом их рукописи в один прекрасный день становились интересными для широкой публики. Ну и для историков тоже.

На всякий случай буду писать разборчиво, для потомков, или для тех, кому это будет интересно, через пятьдесят лет. Я слышал, что через каждые 50 лет открывают те материалы, которые были раньше засекречены. Мои дневники тоже пока под грифом «Совершенно секретно».

Интересно что будет через пятьдесят лет? Говорят, что люди будут летать в космос на экскурсию, на скоростных космических аппаратах! Я не полечу. Мне больше нравится море и его глубины.

***

Прошло больше года с тех пор, как мы впервые пошли исправлять прикус (!) Я думаю, что троечница-ортодонт использует меня, как модель для своих научных экспериментов. Ее далекие предки были наверняка инквизиторы. Я стойко переношу все изуверства, которые она придумывает для меня и моих несчастных зубов – и уродливые железные коронки с крючками, за которые цепляются резинки для стягивания зубов (каждый раз, когда они рвутся их нужно вырезать из соски для младенцев), и сшитая по ее инструкции ночная шапочка, которая сдавливает голову не хуже тисков (сама бы она попробовала в такой поспать! Хоть одну ночь! ) – все это орудия пытки. К шапочке крепится что-то вроде намордника на застежках с пуговицами, чтобы он стягивал нижнюю челюсть. Как будто я собака какая-то. И, что самое унизительное, застежки эти – от бабушкиного пояса для чулок! Пуговицы ночью вдавливаются в лицо и от них остаются следы на щеках. Огромные, как, трехкопеечные монеты! Я вижу их утром в зеркале, когда чищу зубы. Потом, правда исчезают, но не сразу. Надеюсь, когда я школе, их уже не видно.

***

Прошло еще три месяца.

Мои зубы плохо поддаются исправлениям. И это несмотря на все мучения! Кажется, они живут какой-то своей жизнью. Улучшения были только в самом начале, а затем они снова вернулись на прежнее место, там, где им было удобнее. Бабушка собирается отвести меня к новому врачу, но это еще не точно. Опять все с начала! Господи, дай мне силы!

***

Родители нашли мой завтрак за шкафом. Я и забыл про него. Думал, что потом как-нибудь достану и выброшу. В школе некогда думать о завтраке, который прячется в ранце – его же не видно. Вот он и лежит там, пока мама или бабушка не найдут случайно. Через пару дней или неделю. Потом – ругаются. А папа смеется и говорит, что мне нужно вместо настоящего бутерброда брать с собой муляж – он лучше сохраняется.

Пару раз прятал завтрак за батарею, но они быстро находили, а этот – пролежал за шкафом больше месяца. Бутерброд, оказывается, был с сыром и его нашли по запаху. Он совсем испортился за это время (хотя бабушка завернула в толстую газету «Известия») – хлеб засох, а сыр покрылся плесенью. Интересно, как он будет выглядеть, если пролежит за шкафом лет 50 ? Я думаю, – превратится в пыль, а газета «Известия», наверное – нет. Что ей сделается? Останется цела и невредима. И когда ее найдут, прочитают новости из прошлого века! Для меня идеальный завтрак был бы космический – в тюбике. Он не портится и удобно носить с собой.

***

В нашем классе появилась новенькая. Зовут Марина, а фамилия Криволап. Откуда у людей такие фамилии берутся, даже не знаю. Она вроде ничего. Сегодня на продленке, когда мы гуляли, она мне спела одну песню. Там про убийство маленькой девочки, у которой папа в тюрьме сидит. И вроде как сама мамаша убивает, потому что ее новый муж так велел.

Я все слова не помню, потому что песня очень длинная. Только сюжет. Перед смертью девочка спрашивает: «Мама, что за дядя на стуле сидит?», а дальше там еще хуже! Третий куплет начинается словами: «Залилася подушечка кровью…» – и сразу понятно стало, что конец трагический. Я никогда раньше такого не слышал! У меня потом голова разболелась и тошнило весь вечер. Песня про убийство никак не выходила у меня из головы. Я побежал на кухню к маме (она в это время картошку чистила в раковине) и сказал, что хочу ей спеть одну песню, только пусть она приготовится, потому что песня очень страшная, с плохим концом. Она согласилась, и я спел, все что помнил. Так жалостно, как Марина пела, а может и еще лучше, потому что у меня самого появились слезы на глазах, но я не останавливался – продолжал петь сквозь слезы:

Надя, милая Надя!

Для тебя я готов все купить

Шляпу модную, модное платье,

Но малютку нам надо убить!

Мама перестала чистить картошку и как будто остолбенела. Я подумал, что это мое исполнение так подействовало. А когда дошел до строчки где «ножичек ранил детскую грудь», она не выдержала и как закричит:

– Хватит петь этот ужас! Это же тюремная песня!! Какой дурак тебя этому научил!!!

Не знаю, что ее больше вывело из себя – история про убийство с подробностями или мое исполнение. Песня с переживаниями. Я думал, ей понравится.

***

5 июля 1972 г.

Здравствуй, мой Дневничок! Давно я тебе ничего не писал, извини, некогда было! Пятый класс оказался тяжелым и длинным, но сейчас, наконец, наступило лето и  долгожданные каникулы. За это время я вырос на 10 сантиметров, возмужал и загорел – выгляжу хорошо. Но, что самое главное – я впервые увидел море! Место называется Кирилловка, а море – Азовское. Чтобы зайти на глубину, нужно идти долго, долго по воде, мимо медуз и мелких крикливых детей. Море прозрачное и очень теплое.

Родители, как всегда были заняты и мы поехали с бабушкой сами. Сняли  комнату в одном из одноэтажных домиков. Их во дворе много, и все переполнены отдыхающими. Не понятно куда прячутся хозяева. Их не видно совсем.

Днем, когда особенно жарко, в комнате можно наслаждался прохладой, читать, лежа на кровати, поверх белого пододеяльника. Кровать – на железных пружинах, так что на ней можно раскачиваться и подпрыгивать, извлекая при этом музыкальный скрип. Если после раскачивания отпустить свое тело, оно еще какое-то время будет подпрыгивать само. Это называется «затухающее колебание». (В учебнике по физике прочитал). Думаю теперь, как добиться состояния невесомости, хотя бы на очень короткий промежуток времени.

Еще тут можно рассматривать картины на стене – «Девятый вал» и «Последний день Помпеи». Первая картина навевает ужас и печаль, а вторая –  ужас, печаль и сострадание. Но чтение мне нравится больше.

***

Бабушка вчера сказала, что я – дикарь и затворник! Она не понимает, наверное, что я – интроверт.

–  Ну что ты, как дикарь, Миша!?  – говорит она. – Оставь уже своего Диккенса и пойди поиграй во двор! Посмотри сколько там девочек твоего возраста! Ты бы хоть познакомился с кем-то!

Во дворе действительно были слышны голоса каких-то подростков. Один из них, видимо изображал лошадь – ржал, как конь, а девчонки восхищенно хихикали. Познакомиться с кем-нибудь из них? Не думаю, что мне это будет интересно. Во первых, на улице очень жарко, а у меня тут прохладно и тихо, а во вторых, чтобы познакомиться, нужно открыть рот, а у меня там железные клыки и резинки, которые мама строго велела НЕ СНИМАТЬ. Они будут веселиться и смеяться, а я не смогу, потому что давно уже приучился улыбаться с закрытым ртом, чтобы не пугать людей. Просто  широко растягиваю уголки губ в стороны.

Когда я так улыбаюсь в школе, наша классная почему-то очень нервничает. Однажды так разозлилась, что даже попросила мой дневник и написала красными чернилами: «Обратите внимание на сына! Он все время кривляется и гримасничает, как клоун!» Они, слава Богу, не читали, потому что я стараюсь их уберечь от неврастенических личностей.

***

13 марта 1973 г.

До того, как началась моя история с ортодонтом, я даже не подозревал, что у меня могут быть какие-то дефекты. Зато сейчас, когда мне почти 13 – чувствую себя полным уродом. В добавок ко всему появились прыщи и я даже не знаю что хуже, потому что рот можно не открывать, а прыщи никак не спрячешь. Где то счастливое время, когда я вообще не думал о внешности?

В детстве мне никто не говорил, что я красив, но я знал, что у меня красивая мама (все так и говорили – «ну о-о-очень красивая!») и что я на нее похож (тоже все так говорили). Бабушка в молодости выглядела, как актриса из Голливуда (только на всех фотографиях она очень серьезная), а папа вообще работал в театре артистом. В общем в нашей семье с красотой было все в порядке. Наверное, глядя на красивое, я и сам себя чувствовал частью этой красоты.

Был еще один интересный эпизод, который я запомнил – как раз про это.

Мне было, кажется, лет шесть, или семь, и мы собирались с мамой в театр. Она одела на меня новую белую рубашку и по новому причесала, пригладив волосы каким-то своим пахучим кремом.

– Теперь для полного блеска осталось найти щетку для обуви! – сказала мама. – Она в прихожей, в нижнем ящике шкафа! Найдешь?

Я побежал в прихожую за щеткой, а, когда стал открывать тяжелую шухляду, неожиданно посмотрел в зеркальную дверцу и застыл от удивления. На меня смотрел какой-то красавец, намного взрослее, с длинной шеей и светлыми волосами, гладко зачесанными назад. Он был совсем как я, но только намного красивее…  Ему очень шла эта белая рубашка с поднятым воротником и гладко зачесанные волосы.

Конечно я видел себя в зеркале и раньше, но в этот раз встреча с отражением произошла без свидетелей – один на один. Это было короткое мгновение, похожее на таинство, и тот Другой – из зазеркалья, как будто передал мне послание. Он сообщил, что я вполне хорош и должен помнить об этом. Я помнил весь вечер, пока мы были в театре.

***

Рассказал бабушке про историю с зеркалом. Она как-то странно на меня посмотрела, как будто впервые увидела, а потом сказала, что ей это напоминает миф о прекрасном Нарциссе. Начал читать книгу «Легенды и мифы древней Греции».

***

Октябрь 1973.

У меня осенняя хандра. Настроения вообще нет никакого. Во время школьных каникул весь класс поедет на экскурсию в Минск, а потом в Брест и Хатынь – смотреть мемориалы погибшим во время войны с немцами. Я тоже хочу поехать, но у нас, оказывается, сейчас нет денег на это. (Надо сдать 20 рублей, плюс пять с собой на карманные расходы). Наш финансовый кризис, видимо, возник из-за моих уроков музыки, которые подорожали. (Были 12-50 а стали 15 рублей в месяц). Обидно, потому что у меня вообще пропало желание учиться, особенно после того, как Белла Натановна, моя учительница, ушла из школы (по слухам она уехала навсегда, в Америку, или в Израиль). Белла меня очень любила и хвалила. Даже сказала маме, что я одаренный мальчик и похож на нее.

Теперь меня учит какая-то 18 летняя практикантка. (Нашли кем заменить!), которая все время кричит с пеной у рта (в самом прямом смысле этого слова – я видел пену!).  И еще у нее – перхоть, и это очень заметно на ее черной кофте, в которой она все время в ходит. Вряд ли такая может понравиться кому-то. Я бы точно на нее не клюнул. Сказал бабушке, что она неприятная особа, и что  у нее нет подхода ко мне, но бабушка считает, что я придираюсь и капризничаю.

***

Если честно, я бы и не ехал в этот Брест смотреть памятники. Стоять у могилы неизвестному солдату и смотреть на вечный огонь можно и здесь, в Киеве. Разницы большой нет, я думаю. Но все дело в дороге! Поезд будет ехать день, а потом всю ночь до Минска, и это самое интересное – оказаться всем классом в поезде и без родителей! Можно вообще не ложится спать – разговаривать в интимной обстановке! А если совсем откровенно – я бы поехал только из-за одного человека. Но она даже не догадывается об этом. Я хотел бы ехать с ней в одном вагоне, очень долго. И не обязательно даже разговаривать, просто быть рядом. Но ничего этого не будет. И почему мне так не везет? Вселенная! – Откройся и услышь меня! Дай мне шанс!

***

Только что узнал, что все будут ехать в одном вагоне! Называется «Плацкарт»! Как это не справедливо, что без меня! Возле НЕЕ будут увиваться наши красавчики – Васильченко и Денисов! Будут, корчить из себя интеллектуалов! А когда в вагоне стемнеет – станут нашептывать ей на ушко пошлые анекдоты… Как бы я хотел защитить ее от этого! Но меня там не будет! Лиза-Лиза! Нет сил это выдержать! Но придется смириться. Хотя я все еще надеюсь на что-то! Сам не знаю на что.

***

Сегодня кое-что произошло, дорогой мой Дневничок! Даже не знаю с чего и начать. После урока музыки я вышел на улицу. (Моя практикантка в этот раз была почему-то очень спокойная – не орала и не плевалась). Так что вышел я в хорошем настроении. На улице поднялся ветер. Не просто ветер, а настоящий буран! Вначале вырывал у меня из рук папку с нотами (я еле удержал, ручки от ветра все время перекручивались), а потом сорвал шапку с моей головы и как понес… Так далеко, что я долго бежал за ней. Несколько раз пытался поймать. Только, казалось бы, догнал, а она снова срывается с места и летит вперед! Я даже немного начал злиться. Думаю, ну и ладно. Приду домой без шапки, в конце концов. Тут она приземлилась в лунке дерева и лежит себе между листьев. Поднимаю свою шапочку и – та-да-да-да!!! 25 рублей одной бумажкой! Лежит себе такая фиолетовая, почти новая, профиль Ленина в кружочке показывает. Ну  что я могу сказать? Вселенная меня услышала! Мама очень удивилась, и сказала, что теперь я конечно поеду с классом на поезде!

***

Мама спросила как мне понравилась поездка. Сказал, что все понравилось, особенно Реквием! (Я его впервые там услышал, когда мы стояли у вечного огня). А вообще – всего ей не расскажешь. Как мы питались, в этом Минске, холодной кашей с жареной колбасой, и ночевали в холодном спортзале – точно ей лучше не знать. Ну а если не считать этих мелочей, то остальное понравилось. Но все было не так, как я представлял. Про памятники рассказывать не буду – это самая неприятная часть путешествия. Никогда еще в своей жизни я так не замерзал, как возле этих мемориалов и могилы неизвестному солдату. (На мне были лыжные ботинки, а теплые на меху я оставил в Киеве, потому что они некрасивые. Потом очень пожалел об этом). Реквием Моцарта очень понравился! Я его напевал, пока мы ехали в автобусе, с экскурсии. Классная наша не выдержала, сказала, чтобы я перестал, потому что у нее голова болит от моего пения, и что я пою трагическим голосом. Она не понимает ничего в музыке. Это не голос трагический, а мелодия. Я же не виноват, что у меня хорошая музыкальная память.

В поезде было весело. Классная все время шикала на нас, якобы мы очень громко смеемся. Как это можно контролировать, хотел бы я знать. Когда смешно – смеешься и все.  Васильченко конечно громче всех – смеется, как трактор.

Вечером зашел разговор о будущем. Про мечты и про то, кем хочешь стать. Я уже не помню кто это сказал, что будущего у нас осталось не так много, потому что какой-то пророк давно еще написал, что в 2000 году наступит конец света. Посчитали – оказалось через 28 лет! После этого стало как-то тяжело на сердце, даже жутковато. (Перед глазами сразу возникла картина «Последний день Помпеи!», которая была на стене в Кирилловке).

Не знаю хорошо это или плохо, но оказалось, что Лиза мне нравится намного меньше.  А может и вообще уже нет. Я еще не разобрался. Она некрасиво ест, с открытым ртом, и чавкает, а когда ей что-то нравится – говорит: «Сдохнуть можно!», или «Сдохнуть и не жить!». Какой-то странный жаргон. В спортзале, где мы ночевали, стояло пианино, немного расстроенное, правда. Я сыграл, свое новое произведение, в основном для нее. Всем понравилось. Две девчонки из параллельного класса хлопали и говорили: «Миша, ты гений!», а она сказала одно слово – «Сила!». Не понимаю, как она могла мне нравится так долго. Просто раньше – молчала, наверное, а тут «разговорилась».

***

Мои годы проходят в ожидании. Я думаю, что когда прикус, осанка и походка, наконец, станут правильными, у меня начнется новая жизнь. Я перестану комплексовать, потому что исчезнут мои дефекты (зубы, осанка и плоскостопие) и уж, само собой, к тому времени исчезнут прыщи на лице. Бабушка права, когда говорит, что необходимо стремиться к совершенству. Но в результате бесконечных ожиданий совершенства, у меня, кажется, появилась привычка откладывать все на потом, до лучших времен. А кто знает когда они наступят эти времена?