Бывший инженер-конструктор, а ныне – работающий пенсионер Алексей Белочкин больше всего любил три вещи – мечтать, разгадывать сны и смаковать хороший алкоголь.

Мечты его, как правило, были связаны с подвигом, но не ради славы (она была, скорее, как следствие, на втором месте), а ради прогресса и мира на Земле.

Еще будучи студентом Политеха, сидя на лекциях по материаловедению, он представлял, как станет изобретателем и построит летательный аппарат нового образца, а его инженерные открытия сделают настоящий прорыв в освоении космоса.

Придя домой после занятий, студент Белочкин включал музыку группы «Space» и слушал ее в наушниках на полную громкость, лежа на полу. Под «Space» мечталось легко и приятно, а иногда даже получалось улететь в космос и зависнуть там надолго.

***

С тех пор прошло сорок с лишним лет и Белочкин давно забыл о своих космических странствиях под музыку «Space», но сегодня воспоминания неожиданно вернулись. Ему приснился настоящий полет в космос, где он совершил подвиг и даже получил правительственную награду. Сон был настолько ярким и подробным, что скорее напоминал виртуальное путешествие и Белочкин, как человек всегда настроенный на мистический лад, воспринял его, как подарок Вселенной.

***

В детстве Алеша Белочкин был заядлым коллекционером. Он собирал марки, старые монеты, импортные этикетки и научно-популярные журналы, среди которых самое почетное место занимал «Наука и жизнь». Однако эти увлечения остались в далеком прошлом. Старые журналы, перевязанные бечевкой, пылились в гараже, а марки и монеты, как сокровища, растущие в цене, ждали удачного часа на антресолях.

После выхода на пенсию, Белочкин увлекся новым видом коллекционирования. Он собирал образцы высококачественного алкоголя и хранил его в старом секретере, в прохладном и защищенном от света месте.

Шаг за шагом наш герой стал постигать тонкости культурного потребления спиртных напитков. Приобрел несколько иллюстрированных книг с рецептами популярных коктейлей, а также мерные стаканчики, шейкер и набор трубочек. Изучив на практике первый десяток, он стал экспериментировать с ингредиентами и уже вскоре мог похвастать собственными изобретениями, называя их «авторскими».

За это время у Белочкина появилась солидная «алкотека» – дорогие коньяки, радующие глаз своим ярким многоцветием ликеры, джины, виски и всевозможные настойки, а также крепленые ароматные вина (преимущественно херес и мадера).

Ликеры смаковались особым способом. Белочкин разливал сразу несколько видов в маленькие рюмочки и ставил в ряд, затем выпивал по глоточку из каждой, прикрывая глаза и прислушиваясь к ощущениям, и уже очень скоро (обычно между четвертой и шестой) для него начинал звучать настоящий симфонический оркестр послевкусия.

По мере опустошения красивых бутылочек на их месте сразу появлялись новые и, когда весь ассортимент снова был укомплектован, на душе у Белочкина воцарялся покой, а мир вокруг становился более целостным.

***

Сновидение его было похоже на настоящее приключение, не уступающее по силе напряжения какому-нибудь голливудскому фильму. Проснувшись, он, первым делом, посмотрел на руки и пошевелил пальцами, чтобы убедиться в своем реальном присутствии. Да, он был здесь, у себя дома, и все тут было, как всегда, кроме полнейшего беспорядка. На полу валялись ликерные рюмочки и кожура от апельсинов. Почему-то были открыты коллекционные коньяки, и даже арманьяк, который он держал для особого случая, оказался надпитым почти на четверть.

– Куда это, черт побери,  исчезло столько алкоголя? – подумал Белочкин и его сонный мозг, подобно искусственному интеллекту стал надиктовывать объяснение, вроде того что Спирт – летучее вещество, испаряющееся естественным образом в околоземном пространстве…

Взгляд его упал на пустую бутылку от «Бехеровки», которая валялась на полу в окружении апельсиновых корочек и эта картина мгновенно вернула его к реальности. Он вспомнил, что вчера к нему заходил старый друг и школьный товарищ Алик Стрелкин. Они пробовали новые коктейли, что-то вспоминали из далекой юности и их вечер, по всей видимости, был долгим.

Алик Стрелкин

Пока Алексей Белочкин учился и ломал голову над формулами, старясь ничего не упустить для будущих открытий, его друг Алик Стрелкин еще на втором курсе Института культуры знал, что нужно лично ему для полного счастья. В отличие от друга Белочкина он не мечтал, а действовал – стал изучать английский по разговорнику и занялся бизнесом – подпольно перепродавал джинсы, сигареты и прочие дефицитные товары.

Пары десятков фраз для знакомства с иностранными гостями столицы оказалось вполне достаточно, чтобы завести непринужденную светскую беседу.

– Do you speak English? – спрашивал он выходящего из гостиницы туриста, стараясь придать лицу самое что-ни на есть дружественное выражение.

– Are you fond of sports? Kung fu fighting? – выстреливал он вторую заготовку на английском и, активно размахивая руками, принимал боевую стойку, изображая Брюса Ли.

И пока ошарашенный иностранец хлопал глазами и собирался с мыслями, Алик, не дожидаясь ответа, переходил к деловой части беседы:

– I need to buy jeans! Good quality jeans! «Levi Strauss», «Wrangler», «Lee»…

***

У Стрелкина не было мечты космических масштабов, но зато всегда были карманные деньги. Девушки, увидев его, радостно подбегали, целовали в щечку и кокетливо спрашивали: «Сигаретки не найдется»?

В молодые годы Алик Стрелкин, по его собственному выражению, «крутился» и «набирал обороты». После Института ему не хотелось заниматься культмассовой работой в сельских клубах и он придумал себе занятие поинтереснее. Назвав себя на итальянский манер «импрессарио», Алик сочинил новую биографию с историями успеха, взял двойную фамилию Стрелкин-Заднепровский и стал ездить с вокально-инструментальными ансамблями (ВИА) в заграничные турне – на концерты, фестивали, дни культуры и даже конкурсы красоты. В выборе локаций, предпочтение отдавалось курортным зонам с мягким морским климатом.

В это же время его друг Леша Белочкин довольствовался инженерным окладом и продолжал мечтать. Однако в конце 90-х все переменилось. Кто-то из друзей предложил участие в большом проекте с иностранным капиталом и дела его сразу пошли в гору.

Теперь Алексей Белочкин прочно стоял на ногах, а бывший богач, щеголь и транжира Стрелкин лишился роскоши и блеска. Накопленный им наличный капитал быстро иссяк, а новых возможностей авантюрного характера, кроме очередного брака по расчету, на горизонте не наблюдалось.

Приходя в гости к другу Белочкину, Стрелкин одевался, как последний бомж. После рюмки-другой коньяка, он любил вспоминать «былоэ», когда девушки любили, денег в кошельке было много, костюмы носил только дорогие, а  шампанское лилось рекой.

После воспоминаний о шикарной жизни  он жаловался на маленькую пенсию, на коварство бывших жен и вообще на судьбу, приведшую к нищете. Затем просил дать ему денег взаймы (до лучших времен), оплатить коммуналку, купить докторской колбаски, которую он «так любит, но уже давно не может себе позволить», ну или хотя бы сосисок молочных. Список был длинным, но Белочкин – добрая душа, всегда был готов поддержать друга и выполнял просьбы. Глядя на его давно вышедшие из моды штаны из черного бархата, кое-как подхваченные ремнем под нависшим животом, стоптанные туфли и старый кнопочный мобильный телефон, сердце его сжималось от сочувствия.

***

Вчера они тоже встречались и, видимо, посидели неплохо, однако вспомнить подробности Белочкин не мог. В квартире был полный хаос и следы опустошения, но он совершенно не расстроился по этому поводу. Все его мысли были заняты сюжетом ночного сновидения. Шаг за шагом (или кадр за кадром) он стал вспоминать свое приключение в мельчайших деталях, смакуя его, как дорогой коньяк.

Сон Белочкина

Оказавшись на главной площади страны, Белочкин увидел огромную очередь, которая, казалось, не имеет ни начала, ни конца. Под вой сирен люди слушали сообщения из громкоговорителя:

– Шановні співвітчизники! Наша Земля – в небезпеці! Всім, хто хоче долучитися до порятунку планети необхідно з’явитися на пункт пропуску  № 911 та пройти реєстрацію. Повторюю:

– Dear compatriots! Our Earth is in danger! Everyone who wants to join the rescue of our planet must come to the checkpoint number 911 and register. I repeat …

Сердце у Белочкина застучало сильнее обычного. Перекрикивая вой сирен, он обратился к своему другу Стрелкину, который стоял рядом:

– Послушай, Алик! Я конечно понимаю, что мы с тобой уже не призывники по возрасту, но может все-таки рискнем? Очень уж надоело слушать эти сирены, лежа на диване! Сколько можно? Давай запишемся на этом их пропуске 911, как резервные добровольцы что ли?

Стрелкин был, как будто, не против составить компанию, но ответить не успел, потому что в одно мгновение оба очутились на пороге какой-то квартиры. Дверь была широко распахнута и вела в узкий длинный коридор, выкрашенный до половины в темно-синий цвет, как это обычно бывает в зданиях ЖЭК, налоговой администрации или другого казенного помещения.

Коридор заканчивался развилкой. Слева была комната, похожая на его собственную – с телевизором, фикусами и ковром на стене, а комната направо напоминала приемный кабинет партийного босса советских времен. Длинный полированный стол и стулья из дерматина сохранились в идеальной форме, как будто были доставлены сюда вчера. На стенах кабинета висели портреты Никиты Хрущева и советских космонавтов. Никита Сергеевич на портрете широко улыбался, показывая зрителям початок кукурузы, как будто собирался и его запустить в космос. Со стены напротив на него смотрел (и тоже улыбался) генсек Брежнев, весь в орденах и в окружении членов политбюро, чьи фотографии в иконках овальной формы напоминали траурные надгробья.

Завершал композицию настенный отрывной календарь с изображением двух милых собачек с именами Белка и Стрелка. Календарь показывал дату – 19 августа 1960 г., а короткая заметка под фотографией начиналась словами: «Они были первыми!»

– А нам точно в эту комнату? – спросил Стрелкин. – Она какая-то странная… Тут же никого нет!

– Как же нет, когда вот сидит кто-то! – ответил Белочкин.

За длинным столом действительно сидел маленький человек в очках и белом халате, который что-то писал в толстой тетради, периодически заглядывая в нижние ящики стола, отчего Стрелкин не сразу его заметил.

– Похож на врача участкового! – прошептал Белочкин. Приблизившись, он прочитал вслух имя, вышитое красными нитками на его нагрудном кармане: «Dr. Becher».

– Вы по какому вопросу? – спросил доктор строго.

Белочкин сказал, что пришел записаться в добровольцы по спасению Земли, и что он – не один, а с товарищем.

– С условиями полета знакомы? – поинтересовался доктор.

– Какого полета? – несмело произнес Белочкин и тут же понял, что с таким робким голосом его могут не взять в спасатели.

– Я думал, что вы в курсе, – сказал доктор Бехер и, сняв очки, стал дышать на стекла, протирая их рукавом халата. – Для спасения мира вам предлагается уникальная возможность полететь в космос. Это и есть важнейшее задание на сегодня. Вы готовы?

Тут Стрелкин начал что-то возражать, дескать, нас не предупреждали про такое, но потом сказал, что если в дороге будут кормить, то он согласен.

– Теперь я проведу для вас инструктаж, так что слушайте внимательно и запоминайте! – сказал доктор, доставая из нижнего ящичка стола огромный штоф и две рюмки.

– Перед вылетом в открытое космическое пространство каждый из вас должен выпить 100 миллилитров этого напитка! Это – первое и главное условие успешного полета.

Стрелкин вдруг заерзал на стуле и объявил, что не будет пить эту гадость, ни за что.

– Бехеровка – настоящая отрава! Я помню, как от нее бывает плохо! – завопил он.

Белочкин заметил, как доктор поменялся в лице, а в глазах за стеклами очков мелькнуло что-то вроде молнии. Пользуясь мерным стаканчиком, он аккуратно разлил алкоголь по рюмкам и сказал очень внушительно:

– Это вам Доктор Бехер прописал, а не какой-нибудь участковый врач! Немедленно выпейте, или никто никуда не полетит!

Друзья вдруг оказались в положении воспитанников детского сада, где строгий воспитатель диктует свои условия.

Уже притихшим голосом Стрелкин жалобно произнес:

– Дайте хоть закусить чем-то! Колбаса докторская есть?

– Колбасу вам выдадут потом, товарищ! – сказал доктор и, повернувшись к портрету Хрущева, добавил, – Если все пройдет успешно, конечно.

После этих слов Стрелкин насторожился еще больше и нервно заерзал на стуле. Желая как-то исправить ситуацию, Белочкин хотел было сказать, что к «Бехеровке» подойдут апельсины, а не колбаса, и  что в соседней комнате, где фикусы, вероятно, можно их найти в холодильнике, так что он может быстро сбегать и проверить…

Но тут Стрелкин, подозрительно глядя на доктора, выпалил новую тираду:

– Вы случайно не собираетесь проводить над нами эксперименты? Я решительно не согласен быть вашей подопытной мышью!

Доктор неожиданно стукнул кулаком по столу, дав понять, таким образом, что приказ не обсуждается, после чего друзья выпили все до дна и в ту же минуту оказались в полной темноте.

***

– Мы что уже летим? – спросил Белочкин, глядя в окно иллюминатора. – А как управлять полетом? Я что-то не помню никаких инструкций по этому поводу! Где тут газ и тормоз? Где кнопка для аварийной посадки?

Все эти вопросы повисли в воздухе без ответа. Сидящий за его спиной Стрелкин преспокойно спал, да еще и похрапывал.

– Алик! Ты меня слышишь? Проснись! Мы же не знаем как управлять этой машиной! – тормошил своего друга Белочкин. – Думаешь мы уже в космосе? Мы уже долго летим, а в окне – полная темнота!

В ответ Стрелкин захрапел еще громче.

– Смотри! Смотри! Я кажется вижу нашу Землю! – возбужденно закричал Белочкин. – Она так близко! Вон там, кажется, наша детская площадка!..  И Супермаркет!… А вот и ТЭЦ! Ничего себе, как дым валит!

Инженер-конструктор Белочкин все не преставал удивляться, как это он сам и без всякой подготовки управляет полетом! Окончательно расхрабрившись, он решил самостоятельно выйти в открытый космос, а заодно рассмотреть летательный аппарат, который ему каким-то чудом удается вести.

– Присмотри за машиной! – крикнул он спящему другу, – Я сейчас!

– Мотор! – крикнул в ответ Стрелкин и, повернувшись на бок, снова захрапел.

Открыв настежь окно иллюминатора, Белочкин подумал, что для выхода в открытый космос нужна специальная страховка. Он соорудил веревку из подручных средств, а точнее из ветоши, которую нашел в углу кабины, обмотал трижды вокруг талии, а другой конец закрепил за отверстие в выступе сидения. Стрелкин продолжал храпеть и Белочкин решил, что нужно оставить ему записку, на всякий случай, чтобы не волновался когда проснется. Он нашел в бардачке какой-то блокнот и вырвав из него листок написал коротко:

«Ушел в открытый космос. Скоро не жди. Леша.»

Выбравшись наружу, Белочкин наткнулся на гигантское облако, по форме напоминавшее ковер-самолет из восточной сказки про Аладдина. Разместившись на нем, как на надувном матрасе, он с восторгом стал наблюдать пейзажи, от которых дух захватывало и, лежа на животе, легонько греб руками в воздухе, как-бы ускоряя движение ковра-самолета.

Внезапно появилось солнце, как будто кто-то его включил специально для Белочкина, чтобы дать возможность насладиться зрелищем. Внизу проплывали заснеженные горные хребты, озера и моря, леса и змеевидные реки, а также саванны с дикими животными! Все было видно, как на ладони и Белочкин, не в силах оторвать взгляд от чудесного зрелища, даже забыл на время зачем выходил из машины.

– Эх, жалко, Алик не видит всю эту красоту!  – вздохнул Белочкин. – Проспит все путешествие, а потом ему рассказывай!

Их летательный аппарат совсем не был похож на космический корабль с турбинами. Он, скорее, напоминал примитивную алюминиевую конструкцию, что-то вроде контейнера с кабинкой.

– Да уж! На таком корыте далеко не уедешь! – вырвалось у Белочкина.

Аппарат летел с минимальной скоростью, будто зависая в воздухе, а в кабине продолжал мирно спать его школьный товарищ. Вечернее солнце освещало лицо Стрелкина, а легкий ветерок раздувал полосатый шарфик, который он носил когда-то в детстве.

***

Белочкин вернулся в кабину и снова сел за штурвал. Стрелкин продолжал дрыхнуть. Подперев щеку, он полулежал на заднем сидении, словно был у себя дома, на диване. Время как будто остановилось и Белочкину показалось, что летят они так уже целую вечность.

Неожиданно откуда-то поступил сигнал – один короткий и один длинный.

– Обычно такое свидетельствует о неисправностях оперативной памяти компьютера,  – отметил он.

На пульте управления появилось изображение телефона.

– Ваше задание выполнено! Завершайте полет! – произнес женский голос из нарисованной трубки.

Белочкин понял, что придется посадить корабль, не получив никаких инструкций, а главное – так и не узнав, достигли они космических высот или нет. Крепко обхватив руками штурвал, он крикнул как можно громче, обращаясь то ли к нарисованной трубке, то ли к самому себе:

– Даешь посадку корабля «911!»

Их «Космолет», по-видимому, пошел на снижение и стал издавать звук, похожий на тот, что бывает в туннеле метро, когда поезд разгоняется до максимальной скорости.

Руки Белочкина уверенно лежали на штурвале, но почему-то обросли густой рыжей шерстью, отчего напоминали собачьи лапы.

– Наверное от резкой смены температур, – подумал он. – Ну и ладно! Это уж точно не помешает мне посадить корабль на Землю!

Внизу показались зеленые поля, и так близко, что он мог без труда рассмотреть на них цветущие деревья. По траве босиком бежали какие-то девушки в белых платьях и радостно махали им платочками.

– Надо же! Апрель на дворе и так тепло уже!

Их космический аппарат приземлился мягко и беззвучно. Белочкин вышел первым. Ему захотелось прыгать и обниматься с красавицами, но он сдержал себя и лишь легонько помахал им рукой, а затем, с улыбкой героя сошел медленно вниз по трапу. Девушки улыбались в ответ и, не скрывая восхищения, бросились его поздравлять.

– Где же Алик? Почему не выходит? – подумал Белочкин. Оглянувшись назад, он увидел, что вместо Стрелкина в кабине сидит самый настоящий пес в полосатом шарфике. Заметно было, что при виде девушек он радуется и виляет хвостом.

Красавицы подарили Белочкину цветы и вручили медаль. Вернее сказать, не вручили, а повесили на шею за ленточку, как олимпийскому чемпиону на пьедестале. Затем они бросились к собаке, сидевшей на месте Стрелкина, стали гладить ее и кормить докторской колбасой.

– Ты наша умница, – приговаривала одна из девушек, называя пса почему то на женский манер.

Белочкин учуял запах докторской колбасы и облизнулся. Видимо за время полета у него обострился нюх. Запах был очень знакомый, такой же, как в детстве.

Пока собака Стрелкин наслаждался колбасой и женским обществом, Белочкин решил как следует рассмотреть летательный аппарат, в котором они совершили полет. Теперь он выглядел точь-в-точь, как ракета, что стояла у них во дворе, возле песочницы. В ней они подолгу играли и часто прятались от родителей, когда были маленькие.

На поржавевшем алюминиевом корпусе ракеты он увидел четырехлапые силуэты, нацарапанные чьей-то детской рукой и надпись:

«Герои – космонавты Белка и Стрелка»!

«Белка» и «Стрелка»! Он вспомнил, что так их называли одноклассники, превратив фамилии Белочкин и Стрелкин в собачьи клички.

***

– Ну вот, задание выполнено успешно! – подумал герой-космонавт Белочкин, сжимая медаль в непослушных лапах. Он почувствовал, как радостно завилял его хвост, дыхание участилось и возникло сразу два желания – прыгать высоко-высоко, как на батуте и визжать по-собачьи.

Медаль оказалась из молочного шоколада. Белочкин решил, что не будет ее есть сейчас и засунул в карман, вместе с ленточкой.

– Это ничего, что медаль шоколадная, – подумал он, – положу в холодильник, а когда Алик придет в гости, подам к коньяку.  А, кстати, где он? Где Алик? Надо его найти!  В таком виде, как сейчас, он точно пропадет. Потеряется где-нибудь на улице, или отравят, приняв за бездомного дворнягу.

– Алик! Ты где? – закричал Белочкин с явным волнением и тут же проснулся.

Через пару минут в дверном проеме нарисовалась грузная фигура Стрелкина.

– Алик! Как я рад, что ты здесь! И, что ты – не собака! Не дворняга! – радостно запричитал он. – Ты не поверишь, что я пережил этой ночью! Мы вместе летали в космос!

Стрелкин почесал в затылке, настороженно глядя на возбужденного друга и, немного подумав, сказал:

– Мы вчера явно перебрали с коктейлями, Леша! А этот последний, с Бехеровкой, который пили на полу, – вообще меня свалил замертво. Я даже не смог уехать домой, как видишь! Как ты его назвал?

– Кого его?

– Ну, твой коктейль новый?

– «Волшебный полет»! «MAGIC FLIGHT»! Помнишь такая композиция была у Дидье Маруани в 80-х? Группа «Space»?

– Да! Этот «MAGIC FLIGHT» и унес тебя в космос! Храпел ты, между прочим, громче сирен. А один раз даже залаял! Надеюсь, сон был интересный?

– Не просто интересный! Настоящее приключение! Мы выполняли миссию по спасению Земли! Так вот, главной фишкой было то, что в космосе человек превращается в собаку! Сейчас расскажу!

– Что-то в этом есть! – улыбнулся Стрелкин. – Расскажешь, конечно! И со всеми подробностями! Только сначала давай позавтракаем? Там в холодильнике, я видел, еще оставалась докторская колбаска.

 

***