С наступлением поздней осени, когда становится холодно и темнеет рано, наш мышиный друг Жан-Батист пребывает в отличном и даже приподнятом настроении. Несмотря на холод с ветром, листопад и сырость, он любит это время года, потому что в середине ноября – его день рождения, а значит скоро будет праздник с подарками.

В эти дни Батист обычно вспоминает, как в далеком 1996-ом прибыл поездом в Киев из Берлина в красивой подарочной коробке с ленточками и очутился в доме у Кати в день ее двенадцатилетия. С тех самых пор он ведет и свое летоисчисление, отмечая каждый новый год жизни бокалом шампанского.

Наш герой не всегда был таким спокойным и уравновешенным, как сейчас, и не всегда его звали Жан-Батист. Это имя он получил, переехав из Киева в Брюссель, когда Катя вышла замуж и уехала жить к мужу.  Однако, не будем забегать вперед и представим эту историю в хронологическом порядке.

Так вот, в ноябре 1996-го, не успев как следует отдохнуть с дороги, Батист сразу попал в атмосферу праздника и шумного веселья. Такого количества сладкой газировки он никогда еще не видел! Фанта лилась рекой, оставляя ярко-оранжевые следы на скатерти, а возбужденные гости веселились, устраивали игры и просто бесились.

Соседка с нижнего этажа, тетя Люба, дважды прибегала, чтобы утихомирить подростков:

– Що ви тут робите! У мене вже люстра ходить від ваших танців! – возмущалась она.

Но на Любу никто не обращал внимания. Она исчезала за дверью, продолжая что-то бормотать, а бурное веселье продолжалось.

Батисту тогда понравилось все – и компания, и угощение и подарки. Он чокался с гостями, принимая их поздравления в свой адрес и думал о том, что жизнь удалась! В тот день он еще не знал, что станет центром внимания и обожания своей хозяйки, источником вдохновения для детских игр и театральных постановок.

***

Приходя домой со школы, Катя брала его на руки и обращалась с ним, как с драгоценностью, называя самыми разными именами. Он был то мышиным королем, то принцем, то серым кардиналом, но окончательно за ним закрепилось имя «Лунный», как будто он пришелец, свалившийся с Луны. Она часто устраивала домашний театр, где Лунному отводились все главные роли. Он обожал появляться на публике в шикарных нарядах, которые Катя мастерила для него и воспринимал каждый костюм, как новую роль.

В спектакле-пантомиме «Гамлет» по пьесе, которую сочинил друг семьи, художник дядя Лесь по мотивам классического произведения Шекспира, Батист играл сразу две роли. В кассетном магнитофоне звучал голос автора, прерываемый громким и заразительным смехом слушателей, а Батист, завернувшись в черный атласный плащ, представлял тень отца Гамлета. То и дело забрасывая край плаща на плечо, он старался изобразить задумчивость на лице, но маленький розовый нос предательски поблескивал, нарушая весь драматизм образа. Переодевшись за кулисами в шелковую косоворотку, Батист превращался в Принца Датского, который по воле автора (ныне популярного украинского классика) представлял собою, как известно, «феномен датського кацапізму».

В конце каждого выступления наш герой театрально раскланивался под бурные овации зрителей, представляя себя звездой Голливуда на вручении «Оскара». Ему нравилось быть центром внимания публики и он стал думать о том, что пора заняться всерьез карьерным ростом.

– Для начала надо отправить резюме в какую-нибудь крупную кинокомпанию, – размышлял он, глядя в зеркало. – Приложить к нему свои фотографии в костюмах. А рекомендательные письма можно сочинить самому, подписавшись от имени «Братьев Коэнов», или каких-нибудь других братьев. И конечно нужно придумать  имя для будущей звезды экрана! Попрошу Катю, она в этом деле мастер. Лично мне нравятся яркие имена. Например, Сапфир, Рубин, или Алмаз.

Наш герой почти каждый день слышал, что он «красивый» и «лучше всех», поэтому решение отправить свои данные на кастинг было вполне логичным. Он только не знал куда лучше отправить – в «Paramount Pictures», «20th Century Fox» или «Metro-Goldwyn-Mayer». Последняя его привлекала больше всего, потому что заставка со львом была, по его мнению, очень крутая.

***

Батист всматривался в зеркало, пытаясь найти в отражении хоть какое-нибудь человеческое подобие. Оттуда на него внимательно смотрела мохнатая мордочка с розовым носом, тонкими усиками и круглыми глазками. Впрочем, глаза были очень даже хороши – янтарно-карие и блестящие. Но кто он на самом деле? Если мышь – то почему нет хвоста, а если он человекообразная… мышь, то почему вместо развитых конечностей с пальцами – круглые лапки?

– Во всяком случае, я не какая-нибудь мягкая игрушка без фантазии и воображения – утешал он себя, подмигнув отражению в зеркале.

***

Наш друг часто оставался дома один и предавался размышлениям. Мысли были разные – о красоте вообще, о красоте человеческой и нечеловеческой, а также о смысле жизни в отдельно взятой квартире спального района столицы.

Однажды он подумал, что неплохо бы поделиться с кем-нибудь своими наблюдениями и философскими мыслями. Но в доме был только кот Маркус, который вряд ли воспримет его, как равного собеседника. Кроме того, Маркус был его конкурентом по красоте. Он всегда отвлекал на себя все внимание. Как только появлялись гости, всем сразу хотелось его подержать на руках. Маркус выглядывал из-за угла, строил глазки, потом тигриной поступью выходил на обозрение публики и позволял себя погладить.

– Ах какой красавчик! Какой черный мех! А какие белые лапочки! – восхищались гости.

– Если бы они видели, как этот красавчик ест тараканов и щурится от удовольствия, как оставляет шерсть на занавесе и, перевернув тарелку, размазывает по полу свою кильку в томатном соусе, то перестали бы восхищаться! – рассуждал Батист, глядя на кота.

Маркус как раз закончил завтракать и любовно вылизывал лапы, развалившись на диване, а Батист с завистью смотрел на него и продолжал размышлять.

– Самовлюбленный Нарцисс! Конечно, в такой шикарной шубке, он себя чувствует первым красавцем! А мой мех хоть и приятного мышиного цвета, но на солнце не блестит, как у него.

– Потому что мой мех натуральный, а твой – искусственный! – неожиданно обозвался Маркус. Он вытянулся во всю длину, широко зевнул и перевернулся на спину, демонстрируя белоснежный мех на животе.

– Ты что слышишь мои мысли? – удивился Батист.

– Ну, скажем, мне это ничего не стоит. Если я ничем не занят, могу и послушать.

Зависит от настроения. Кажется, ты хотел что-то спросить?

– Да! У меня много вопросов! Не знаю даже с чего начать!

– Да все равно! Не стесняйся! – сказал он, продолжая свой утренний туалет.

– Как ты думаешь, у меня есть харизма?

Тут Маркус на мгновение прервал свой туалет и с задранной кверху лапой вопросительно посмотрел на Батиста.

– Ну, есть у меня талант? Ты же видел мои театральные выступления? Я там играю разные роли…

– А ты про это! Ну, не знаю. Если это приносит тебе удовольствие, не заморачивайся такими вопросами. Просто делай то, что нравится и все.

– Удовольствие?

– Ну конечно! Как без него? Иначе жизнь невыносимо скучна!

– А что ты любишь делать для удовольствия?

– Я много чего люблю,- промурлыкал Маркус мечтательно. –  Например, тайком пробраться к столу и откусить хрустящую корочку у яблочного пирога, пока он остывает на столе. И тут сразу два удовольствия! Во первых – сам пирог, а во вторых – наслаждение минутой риска! Нужно успеть откусить, пока никто не зашел в комнату. Еще я люблю сидеть на теплой батарее зимой, прятаться в шкафу среди вещей, или забраться внутрь свежего накрахмаленного пододеяльника, прорыв в нем ходы.

По этическим соображениям Маркус умалчивал о том, что больше всего любит охотиться на мышей, но, так как в доме их не было, ни больших ни маленьких, он стал «бёрдвочером» и мог часами наблюдать с балкона за птицами.

Однажды этот «birdwatcher» одним легким движением когтистой лапы подцепил воробья в полете и поволок в комнату, а дальше  вел себя, как настоящий хищник, заставляя жертву изрядно понервничать перед кончиной. Став невольным свидетелем преступления, Батист забился под диван и долго не решался выйти из своего укрытия. Похоже, в тот день он получил свою первую детскую травму, о которой следовало бы рассказать мышиному психологу.

***

Шли годы. Катя стала совсем взрослой, превратилась в настоящую красавицу, вышла замуж и переехала жить к мужу в Брюссель, где Лунный получил свое новое имя – Жан-Батист. Теперь она была занята разными студиями и языковыми курсами, а Батист до позднего вечера был предоставлен сам себе.

В целом ему нравилась новая жизнь в столичном регионе. По утрам он пил кофе с круассаном, просматривал старые глянцевые журналы с картинками о шикарной жизни, подолгу сидел на террасе среди цветов, наблюдая за соседскими котами и другими домашними питомцами, а остаток дня проводил у телевизора.

Просмотрев изрядное количество рекламных роликов, он пришел к выводу, что Маркус был абсолютно прав. Смысл жизни, если он вообще есть, – в удовольствиях. Просто надо найти свое!

***

В Брюсселе на Батиста обрушилось много новой информации на чужом языке. Все телепередачи были преимущественно на французском, поэтому он выбрал для себя наиболее доступные – концерты классической музыки, морские путешествия и уроки этикета.

Уроки давал приятной наружности молодой блондин с укладкой и легким макияжем. Сидя за накрытым столом, он напевным голосом рассказывал, как правильно обращаться со столовыми приборами, чтобы не шокировать окружающих, как развернуть салфетку на коленях, не привлекая внимания тех же окружающих и как, продолжая вести с ними светскую беседу, незаметно вытереть уголки губ, стараясь не привлекать излишнего внимания. Выплевывать косточки в кулак тоже нужно было незаметно, чтобы потом, также незаметно, положить их на край блюдца.

Уроки этикета Батист воспринимал, как занимательные игры для будущих шпионов, которые, как известно, должны уметь все делать незаметно. Он воображал себя юным Джеймсом Бондом и представлял, что у него есть дорогие наручные часы и кулак, куда можно незаметно, по-шпионски, выплевывать косточки.

Наш герой посвятил этикету целую неделю, репетируя выученное перед зеркалом и старался не пропускать занятия. Теперь он не кусал круассан, а отламывал маленький кусочек и, подражая учителю этикета, деликатно отправлял в рот. Жану-Батисту хотелось во всем походить на него – также красиво одеваться, правильно держать фужер с вином и не сутулиться. И, хотя наш друг частенько ронял салфетку с приборами на пол, все же чувствовал себя настоящим джентльменом. Теперь, благодаря хорошим манерам, он сможет блистать в высшем обществе. Оставалось только найти это общество. Не мог же он блистать только перед зеркалом.

***

Жан-Батист всерьез задумался о том, чтобы стать членом какого-нибудь элитного клуба. Пока его социализация заключалась в том, что он постил на фейсбуке свои фотографии с пирожными и бокалом игристого, выходил во внутренний дворик пообщаться с соседскими кошками и получал на свое имя корреспонденцию от сети магазинов «Delhaize». Они регулярно присылали ему анкету с вопросами по качеству обслуживания, а он также регулярно отвечал на них и ставил высокие отметки.

Конечно у Батиста еще были младшие братья – Сирдалуд и Сорри, которых Катя привела в дом и объявила членами мышиной семьи, но они были еще слишком малы и глупы, так что разговаривать с ними было не о чем.

Мелкие мерзавцы (так он называл про себя новых родственников) развлекались тем, что гонялись друг за другом, нередко били посуду и переворачивали все вверх дном. От них всегда было много шума, но, что самое неприятное, сорванцы пытались подражать Батисту, кривляясь перед зеркалом и тогда он, пользуясь правом старшего, закрывал их в ванной, чтобы в тишине помечтать и подумать о своем.

Увидев как-то раз прямую трансляцию гей-парада под разноцветными флагами, Батист вначале подумал, что это карнавальное шествие.

– Вот кому не скучно! – подумал он. – Не жизнь, а сплошной фейерверк! Такие все веселые и нарядные! Может и мне стать членом такого сообщества? Надо только подобрать соответствующий гардероб. Понадобится рубашка с жабо, золотой комбинезон, много облегающего и ажурного, чтобы подчеркнуть фигуру, ну и конечно много украшений.

Светские вечеринки с коктейлями, роскошные и броские наряды, а также много шума и блеска – вот, что ему нужно и, что точно должно быть в ночных клубах!

На следующий день Батист никак не мог дождаться, когда останется дома один. Как только закрылась дверь, он наполнил ванную с пеной, после чего принял душ и впервые воспользовался феном. Затем он перепробовал все Катины кремы для лица, нанося их на разные участки меха, перенюхал все духи и остановился на флаконе с названием «Wild», который, как ему показалось, был с нотками хищника.

Запахи парфюма разносились по всей комнате и это придавало смелости. Увидев на барном столике бутылку виски, он отлил себе в хрустальный фужер, совсем немного, так, чтобы потом никто не заметил разницу. Из уроков этикета он знал, что все следует делать незаметно.

Сделав первый глоток, он понял, что дорогой алкоголь подобен волшебному напитку, который уносит его в другое измерение. Откуда-то появилась голова Маркуса. Его глаза одобрительно щурились и светились разноцветными огнями, а голос в телевизоре говорил об удовольствиях. Под звуки телевизионной рекламы Батист поплыл им навстречу, затем мягко сполз на пол и стал быстро растворяться в пространстве.

***

Вернувшись вечером домой, Катя и ее супруг увидели странную картину. Прямо по центру комнаты на полу лежал Батист, рядом валялся пустой стакан для виски, а телевизор на полную громкость рекламировал новое средство от мышей и других вредителей.

– Что с тобой, Жан-Батист? – перепугано спросила Катя, – Ты заболел?

– Кажется у него обморок от рекламы! – сказала она мужу.

– Мне срочно нужны новые одежки! – слабым голосом произнес Батист.

– Зачем это? – недоумевала Катя.

– Чтобы показаться публике во всей красе!

– Это все из-за телевизора! – сказала Катин муж, – Пора от него отказаться.

Батист мгновенно пришел в себя. Эта новость ему совсем не понравилась. Он даже испугался, потому не совсем понял от кого именно «пора отказаться».

– Можешь мне сшить пару костюмов на выход? – обратился он к Кате шепотом. – Мне очень надо!..  Пожа-а-луйста! Ты же художник!

***

Жану-Батисту повезло. Катя смастерила для него такие шикарные наряды, о которых он и мечтать не мог. Кроме того, он снялся в ее новом музыкальном клипе и везде был так хорош и фотогеничен, что опять вспомнил о портфолио для Голливуда.

Теперь наш мышиный модник вертелся перед зеркалом гораздо чаще, примеряя к новым костюмам все имеющиеся в доме цепочки, браслеты и серьги. Батист представлял, как он, весь такой шикарный, с наклеенными ресницами и вечерним макияжем, зайдет в ночной гей-клуб, а все его посетители замрут от восхищения. У него всегда было хорошее воображение, поэтому представлять он мог все очень ярко и в мельчайших подробностях.

В примерках шикарных костюмов и съемках видеоклипов прошла неделя или две. Все это время Батист играл роль гея-соблазнителя с большим энтузиазмом и, казалось, был на вершине своего актерского таланта. Но, в один прекрасный момент ему надоела эта игра.

А случилось это после того, как он слетал в ночной клуб. Трудно сказать – побывал ли он там на самом деле, или только в своем воображении (а надо сказать, что воображение у Жана-Батиста ярче, чем любой репортаж по телевизору), но только после этого наш герой окончательно утратил интерес к гей-сообществу. Стало совершенно очевидно, что блистать хорошими манерами в таких заведениях не имеет никакого смысла. Большие ожидания не оправдали себя. Кроме того, он не встретил там ни одного джентльмена! Посетители клуба шумели, перекрикивали друг друга, ржали, как лошади, устраивали показательные сцены ревности и совсем не обращали на него внимания. Отчего им было так весело, Батист так и не понял, потому что среди всей этой дурацкой болтовни на французском, он услышал всего два узнаваемых слова – «cocaïne» и «cannabis».

***

Дома, перелистывая свой любимый журнал “Reach and Beautiful“, Батист поймал себя на мысли, что все эти картинки о красивой жизни больше не радуют его, потому что блеск и роскошь, как оказалось, не дают ощущения счастья, а теперь и вовсе навевают скуку. Нашему герою стало вдруг так одиноко, что он решил написать письмо Маркусу.

Дорогой Маркус! Если бы ты сейчас оказался здесь, рядом со мной…

Батист вдруг отчетливо представил Маркуса, который смотрит на него, чуть пощурясь, обнюхивает все углы и выбирает место в комнате, чтобы улечься. Картинка оказалась настолько реальной, что наш друг чуть не расплакался. Немного успокоившись, он продолжил:

Если бы ты сейчас оказался здесь, рядом со мной, то первое что бы я сделал – это крепко обнял тебя! Хотя ты и самовлюбленный воображала, но с тобой можно было поговорить о самых разных вещах! Хочу тебе признаться, что лично мне для полного счастья не хватает каких-то простых и знакомых с детства вещей. Не хватает белого-розового зефира, вишневого варенья с косточками, пирогов с маком и бабушкиных сырников, которые в сто раз вкуснее всяких круассанов. И еще мне не хватает тебя!

***

Батист загрустил. Он перестал выходить на террасу, отказался от сладкого и с безучастным взглядом сидел у телевизора, забывая переключать каналы на рекламу, а его янтарного цвета глаза утратили свой прежний блеск. Наш мышиный принц, что называется, «утратил вкус Халвы».

Так прошел почти месяц. В конце концов для лечения хандры он был отправлен из Брюссельского столичного региона в Киев, на каникулы к бабушке.

***

Зайдя в киевскую квартиру, Жан-Батист обнял Маркуса и бабушку, переоделся в домашнее и, удобно расположившись на диване, включил телевизор. Там, кроме рекламы, показывали ужасы – драку депутатов в парламенте, длинные дебаты по вопросам политики и коррупции, а также предупреждения об угрозе разрастания страшной болезни под названием «Ковид -19» до состояния катастрофы века.

– Ковид очень опасен! – сказала бабушка. – Выходя на улицу, нужно обязательно одевать маску!

Батист понял это предупреждение, как команду. Порывшись в гардеробной, он нашел среди новогодних игрушек маску лисы и приготовил ее для выхода.

***

Наступил февраль. Маркус все больше грелся на батарее, хотя она была едва теплая, а Жан-Батист сидел у окна, наблюдая, как падает снег (если он падал) и как люди внизу куда-то спешат. С высоты 14-го этажа они казались ему совсем крошечными.

Батисту нравился их панорамный вид из окна, с большими широкими улицами, похожими на текущие реки. Ему нравилось смотреть и думать свои обычные мысли про то, кто он и что любит делать больше всего. Он мог бы сидеть так целую вечность, или по крайней мере до весны, но совершенно неожиданно позвонила Катя и сказала, что его каникулы закончились, потому что утром началась война.

***

После тревожного звонка из Брюсселя они с бабушкой стали собирать «тревожный» чемоданчик, чтобы при первом удобном случае отправиться к Кате в Бельгию.

Каждый раз, когда ревели сирены, они с бабушкой пряталась в ванной. В ожидании отбоя тревоги, она молча прижимала его к себе, пока не прекратится противный воющий звук в телефоне.

Каждый вечер бабушка говорила по телефону про отъезд каким-то сдавленным голосом, а Батист никак не мог понять что происходит. Неужели это все серьезно? Им на самом деле угрожает опасность?

Окна с красивым видом теперь были заклеены крест-накрест бумажным пластырем, чтобы не разбилось стекло. Батисту представлялось, что он сидит в заточении, или в какой-нибудь больнице со строгим режимом. Сквозь эту бумажную решетку наш мышиный друг смотрел на опустевшие улицы, где теперь было совсем мало машин. Ездили в основном грузовые, и то не часто. Вскоре он заметил, что в доме исчез черный хлеб, который бабушка так любит, а вместо него появился большой пухлый батон в целлофане. Он лежал в морозилке, «на всякий случай».

После долгих телефонных переговоров стало известно, что они отправятся в Бельгию с бабушкиными друзьями на машине, и что дорога будет долгая и опасная.

Когда «тревожный чемоданчик» был полностью собран, в нем еще оставалось немного свободного места. Батист подумал, что ему тоже следует взять самое необходимое и положил в боковое отделение солнечные очки, расческу и немного бабушкиных таблеток для сна, на случай сильного стресса.

Маркуса решили оставить пока соседям, потому что «неизвестно как долго это все продлится – месяц, два или больше». У Батиста было тревожное предчувствие, беспокойство о дальнейшей судьбе кота. Он вдруг понял, что так и не успел с ним поговорить о чем-нибудь важном. А вдруг они больше не увидятся никогда!

Поздним вечером, они отправлялись к бабушкиным друзьям, чтобы утром выехать с ними в Бельгию. Но вначале, нужно было сесть в метро, которое теперь служило бомбоубежищем.

На платформе он увидел огромное количество людей, многие готовились здесь ночевать, прямо на полу – на подстилках, надувных матрасах и даже на раскладушках. Были тут и домашние питомцы в большом количестве. Сидя в рюкзаке, Батист наблюдал за ними через небольшое отверстие, которое сам себе устроил еще дома.

Оказалось, что теперь нету привычного графика движения поездов, а следующего придется ждать не менее часа.

На скамейке появилось место и бабушка присела, сняв с плечей тяжелый рюкзак. Теперь Батист мог высунуть из него голову, чтобы смотреть по сторонам и наблюдать за происходящим.

К ним приближалась большая собака на поводке, вместе с хозяином. Пес сел прямо у бабушкиных ног и подал какой-то звук, виляя хвостом, как будто хотел что-то сказать. Хозяин собаки – молодой человек со спортивной фигурой – заулыбался.

– Это Фанни! Она добрая и приносит удачу! – сказал он. Если к вам подошла, значит дорога будет удачной!

– Я тоже приношу удачу! – подумал Батист. – Не зря же Катя берет меня с собой во все путешествия, как талисман.

– Чудесная собачка! Можно ее погладить? – спросила бабушка?

– Конечно! – приветливо ответил молодой человек. – Она очень ласковая. Все что ей нужно – это любовь!

– Любовь нужна каждому из нас! – вздохнула бабушка и погладила Фанни.

Батист вдруг почувствовал, что ужасно соскучился по Кате! Это благодаря ей он знал, что такое любовь! И почему он понял это только сейчас?

После короткой остановки Фанни с хозяином пошли дальше по краю платформы, и она дважды оглянулась в их сторону на прощание.

– Когда-нибудь заведу себе такого друга. Пусть приносит удачу! – подумал Батист и мысленно погладил густую волнистую шерсть собаки.

Продолжение следует.

***